Сегодня консьержка Лена с кислым лицом восседала у себя в каморке, закутавшись в нежно-розовую меховую горжетку.

Сегодня консьержка Лена с кислым лицом восседала у себя в каморке, закутавшись в нежно-розовую меховую горжетку.

- Что за страдание в духе Дианы Спенсер? – поинтересовалась я. – Виндзоры обижают?

- Замерзла! Чаю вот напилась, отогреваюсь.

- Где вы умудрились замерзнуть, принцесса? На улице минус четыре!

- Вышла утром из дома, еще затемно. Тропинка от подъезда узенькая. Я оступилась и погрузилась в сугроб по самую ватерлинию. Села задом, только руки и ноги торчат. Снег везде набился, холодно. А встать не могу! Барахтаюсь, как перевернутая черепаха, в голове еще слова зачем-то крутятся: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера». Барахтаюсь и улыбаюсь, как дура. Тут из подъезда сосед выскочил, в майке. Он покурить на площадку вышел и меня в окно заметил, как я из сугроба золотыми фиксами сверкаю. Выдернул меня, значит, будто репку. А я вся в снегу!
Ну, вернулась домой. Переоделась во все сухое, все мокрое по батареям развесила. Собралась во второй раз на выход - нет моих карточек: ни банковской, ни пенсионной, ни проездного! Куда делись-то? Вроде же в прихожей на тумбочке лежали. Все обшарила - пропали! Думаю, в сугроб они что ли выпали? Опять туда идти, за что мне это? Села расстроенная на кухне, говорю вслух: «Вразуми, господи, дай хоть капельку ума! Я же чокнусь карточки оформлять по новой, особенно пенсионное».
И вы знаете, Наташа, только взмолилась - вразумил! К мокрой куртке подхожу, которая на батарее сушилась, там все мои карточки, в кармане! Разве не чудо?

- Чудо! – охотно согласилась я.

- Вот! – Лена задумчиво посмотрела на потолок. – И че я только капельку попросила?

Автор: Наталья Волошина